tyto_alba
22.07.2019 в 15:20
Пишет kurufin_the_crafty:

Употребление английских имен (по эпохам)
Райтерам, фикрайтерам и всем to whom it may concern.

Про выбор имени в соответствии с эпохой я уже писала триста лет назад у себя на сайте. Теперь – краткие заметки конкретно об английских именах.

Самый надежный способ не промахнуться – это, конечно, полазить по архивам. Если в Fine Rolls Генриха III стопиццот Ричардов и стопиццот Агнес – можно смело называть героев Ричардами и Агнес. Если в тех же Fine Rolls нет ни одного Бадди или Билли – значит, с Бадди и Билли в эту этоху что-то не так (и правда, не так: Бадди в качестве личного имени войдет в употребление только в двадцатом веке, а Билли в качестве диминутива от Уильяма – в девятнадцатом).

Короче, на что обращать внимание, где искать и с чем сверяться:

Средневековье (до норманнского завоевания)


Тут все довольно просто. Практически все имена – древнеанглийские. Имен из того, что впоследствии станет католическим календарем, почти нет: в Средние века, строго говоря, класть все хотели на соответствие крестильного имени со святцами аж вплоть до Тридентского собора (1545–1563), да и потом тоже частенько клали.

Список древнеанглийских имен – здесь, насчет частотности употребления можно глянуть в «Книге Страшного суда» (да, норманны к этому времени уже пришли, но наследить особо не успели).

Средневековье (от норманнского завоевания до Реформации)


Все становится гораздо веселее. Приходят норманны и в массовом порядке приносят с собой Ричардов, Роджеров, Робертов, Уильямов, Генри, Ральфов, Чарльзов, Элис, Матильд и прочие древнегерманские имена в старосеверофранцузском прочтении. Коренное население какое-то время держится за родную англосаксонщину, но потом подхватывает завоевательские моды и тоже начинает именоваться Ричардами, Роджерами и т.д.

(Отдельная тема – Роланд и Оливер: это тоже северофранцузский подарочек, но тут нужно говорить спасибо не столько норманнам, сколько всеевропейскому хиту – «Песни о Роланде». В XI-XII веках от этих Роландов по всей Европе становится просто негде плюнуть, хотя до того их было совсем немного).

Параллельно с норманнскими именами буйным цветом начитают расцветать чисто христианские имена (из Нового Завета и из католического календаря) – Джон, Томас, Питер, Джеймс, Филип, Николас, Марджери, Эллен, Сесили, Агнес, Кэтрин и проч., и проч. После бурного дебюта францисканских орденов вылезает Фрэнсис – в честь Франциска Ассизского, само собой, а вот конкуренту Франциска, святому Доминику в Англии не повезет – Домиников мало, а после реформации они вообще будут встречаться только в упоротых католических семьях. Зато святой Бенедикт подарит Англии кучу Беннеттов, Бенниттов и Бенедиков (именно так, без «т») и прочих средневековых форм. Из местных английских святых отличится Юлиана из Норвича – имя Джилл, оно же Джиллиан (это такая английская средневековая Джулиана-Юлиана) вообще станет нарицательным: Jack and Jill – традиционный английский мем, обозначающий любых рэндомно взятых парня и девушку.

Как ни странно, при всем этом церковно-именном засилье в английском Средневековье довольно мало Мэри – называть простых смертных в честь Богородицы долгое время считалось слишком жирно, поэтому выкручивались уменьшительными – Мэрион, Мэриан, Мэриот и т.д.

Кстати, по поводу уменьшительных: их ДО ХРЕНА. Причем они совсем непохожи на современные: эпоха суффиксов -y/-ie типа Джонни-Томми-Джимми начнется гораздо позже. Сейчас в ходу свистнутые у норманнов старофранцузские -in, -et, -ett, -on и исконно-посконные англосаксонские -kin и -cock. Попутно на это дело накладываются милые среднеанглийские фонетические особенности, поэтому Ричард превращается в Диккина, Дикона, Хиггина, Хиггота и Хитчкока, Роджер – в Робкина, Доббина и Хопкина, Николас – в Кола, Колина и Колинета.

(Колина, кстати, в XX веке снова подымут на щит, и он станет очень модным имечком – не в последнюю очередь потому что его удобно воспринимать как англизацию всяких ирландских и шотландских Cailean и Coilean, которые в среднем по больнице где-то так и читаются. Про то, что это диминутив от Николаса, все совершенно забудут. И да: Джек – это такой средневековый диминутив от Джона (через формы Дженкин/Джеккин), а вовсе не от, мать его, Джеймса, как какого-то дьявола у нас принято считать!!!).

Чего в английском Средневековье точно нет – это имен из Ветхого Завета, вроде Абрахамов, Джонатанов, Бенджаминов, Рэйчел, Эстер, Ребекк и т.д. Точнее, они есть, но их носители все сплошь и рядом иудеи. Более-менее повезло Адаму – Адамов-христиан много (а вот Ев, наоборот, мало – уж больно неоднозначный персонаж с церковной точки зрения). Есть Эллисы, Эллиоты и прочие вариации на тему ветхозаветного пророка Илии, вполне себе почитаемого в христианстве, но зато Илайджа/Элайджа (тот же Илия, но в прочтении, более приближенном к оригинальному библейскому) появится только в эпоху Реформации.

С глобализацией пока что тоже все плохо: если у человека шотландское имя, значит, он 99,99% шотландец. Если валлийское – валлиец. Если фламандское – фламандец и т.д., потому как просто так называть дитятко чужеземным именем никто не будет. Худо-бедно проскочат бретонские имена Алан и Брайан, завезенные в Англию братвой Вильгельма Завоевателя, среди которой было немало бретонцев. При этом Брайан в Новое время почти исчезнет из Англии и сохранится преимущественно в Ирландии, а в остальных English speaking countries распространится заново только начиная с XIX века (кстати, с чисто норманнским Джеральдом почему-то приключилась та же история). Еще англичане позаимствуют нижненемецкого Дерека, но потом, опять же, напрочь о нем забудут и вспомнят аж в XIX веке.

По поводу именного разнообразия: с разнообразием крайне туго. До 25% мужского населения запросто могут быть Джонами, еще 50% распределится между Томасами, Уильямами и еще какими-нибудь Ричардами, оставшаяся четверть придется на что попало. Средневековье (особенно позднее) – это эпоха тезок.

Теперь: куда лезть за источниками. Можно ко мне на сайт, можно непосредственно в архивы: вот хорошая подборка ссылок: http://www.galbithink.org/names/engb1800.htm. Еще есть, храни его Господь, s-gabriel.org, где народ выкладывает исследования по средневековым именам – английским и не только. Ну и в качестве бонуса можно слазить в «Оксфордский словарь фамилий» – там особенно удобно отслеживать уменьшительные, поскольку куча английских фамилий как раз от этих средневековых уменьшительных и происходит.

Ну а потом Средневековье заканчивается и приходят…

Возрождение и Реформация!!!

И начинается сущий дурдом. Особенно благодаря Реформации. Про пуританское имятворчество я в свое время уже писала, но этот принцип так или иначе свойственен всем протестантским деноминациям: МАКСИМАЛЬНО ОТОЙТИ ОТ КАТОЛИЧЕСКИХ ИМЕН!!! То есть, в идеале: Николасов, Фрэнсисов, Джеромов и прочих Бенедиктов – сразу нафиг, это католические святые, пускай им поганый папский Рим поклоняется, а мы не будем. Питеров, Джонов и Томасов, в принципе, можно оставить – это апостолы, сподвижники Господа нашего Иисуса Христа, с ними все в порядке. Норманнские Роджеры-Ричарды-Уильямы тоже плюс-минус приемлемы, у них прямой связи с богомерзким папизмом нет. Но для пущей уверенности все равно лучше выбирать имена из Ветхого Завета – тут уж точно не ошибешься!

Ну и пошло-поехало: по всей Англии как грибы после дождя появляются Бенджамины, Айзеки, Сэмьюэлы, Эбигейл, Сары, Рэйчел, Ребекки, Мозесы, Джонатаны, Джошуа, Эстер, Деборы и т.д. и т.п. Причем чем упоротее деноминация, тем более забубенные имена выбирают ее члены. Если нормальный прихожанин англиканской церкви скромно назовет ребенка Бенджамином в честь ветхозаветного Вениамина или Джудит в честь Юдифи (не самые малоизвестные персонажи, прямо скажем), то упоротый диссентер перероет все Священное Писание, докопается до какого-нибудь пятого лебедя в десятом ряду, который во всем Ветхом Завете упоминается в одном-единственном месте, - и опачки: прошу любить и жаловать, у нас родился маленький Джедидайя! Или Эбенизер (в честь камушка, который пророк Самуил поставил в знак победы над филистимлянами). Или маленькая Керен-Хаппук (в честь самой младшей дочери многострадального Иова, отличное имя, между прочим: окказионально сокращалось как Керри…).

На эту тему в свое время на отличненько постебался девятнадцативечный исследователь Чарльз Бардсли:

«С распространением нонконформизма Гаи, Майлзы, Питеры и Филипы были позабыты. Теперь, появляясь на свет, младенцы сразу становились Иоилями, Амосами и Овадиями. Дети все так же продолжали болеть корью, но теперь сыпью покрывались не Роберты и Роджеры, а Финеесы и Халевы. Избранные вожди Израилевы переживали тяжкий период прорезывания зубов. Краснощекие тезки двенадцати сыновей Иакова восседали рядышком на жесткой школьной скамье. По вечерам на деревенской улице можно было встретить всех пророков – от Исаии до Малахии; пророки играли в чехарду, пока Софония воровал в саду яблоки».

И продолжалась эта прелестная мода аж до девятнадцатого века (да и сейчас еще, в общем-то, окончательно не угасла):

«В городках вроде Олдема, Болтона, Эштона и Блэкберна книги записей о крещении выглядят как библейский словарь. Одному моему другу-священнику, несмотря на его сопротивление, пришлось крестить двух близнецов как Каина и Авеля. Другой священник из Дербишира, задав в надлежащий момент вопрос об имени ребенка, получил абсолютно серьезный ответ: «Рамоф-Галаад». «Э-э… Мальчик или девочка?» - потрясенно спросил он. Оказалось, родители по сельскому обычаю открыли Библию наугад и выбрали первое же название, которое попалось им на глаза. <…>

«Государи (Sirs)!» - таков был ответ родителей остолбеневшему от изумления священнику, задавшему обычный вопрос об имени ребенка. Священник начал возражать, но ему заявили, что это имя из Писания, и в доказательство торжествующе процитировали стих: «Государи мои! что мне делать, чтобы спастись?» (Sirs, what must I do to be saved?). Это напоминает случай с неким пуританином, который назвал свою собаку «евангельским» именем Также (Moreover): «Пес также, приходя, лизал струпья его» (Moreover the dog came and licked his sores)»


Ну а про несравненные креативы вроде Если-Бы-Христос-Не-Умер-За-Тебя-Ты-Был-Бы-Проклят (для друзей и близких – просто Проклят) я вообще молчу…

А теперь перейдем к нерелигиозным модам. После восшествия на престол Елизаветы Тюдор в моду сразу входит имя Элизабет (до этого как-то больше предпочитали провансальский вариант - Изабелла). В верхах английского общества простонародную Джоан вытесняет ее «аристократическая» тезка Джейн. Потихоньку начинает зарождаться фирменная фишка современного английского именослова – использование фамилий в качестве личных имен, но пока только потихоньку.

Насчет литературных имен: вот эти все Джессики, Виолы, Оливии, Корделии и Джульетты (Джульет), которыми потом будут называть девочек в честь шекспировских героинь, в нормальном общеупотребительном именослове пока что отсутствуют как класс. По одной простой причине: до XVIIII века в Англии Шекспира "нашим всем" никто не считал, и, соответственно, ставили-перечитывали его нечасто.

Зато в XVI веке в Англию ВНЕЗАПНО просачивается чисто итальянское имя Орландо – это при том, что в стране со времен Средневековья живет и здравствует нормальная английская форма Роланд. Почему? По кочану: по Европе как раз в это время триумфально шествуют рыцарский бестселлер Боярдо «Orlando innamorato» («Влюбленный Роланд») и его еще более успешный сиквел «Orlando furioso» («Неистовый Роланд») Ариосто. В итоге имеем чудесного английского ренессансного композитора Орландо Гиббонса и, чуть позже, целую династию баронетов Бриджменов, которые с начала семнадцатого и до конца девятнадцатого века упорно именовали всех своих наследников Орландо.

XVII век

Протестантские тенденции продолжаются: Джедидайи и Эбенизеры все еще на коне (но нормальных Бенджаменов и Джудит все-таки больше). Тем не менее, прежние «цивильные» имена никуда не делись: все столетие хит-парад мужских имен возглавляют Джон, Уильям и Томас, а женских – Элизабет, Мэри (вот и настал ее звездный час!), Маргарет и Энн. С разнообразием все так же хреново: Джон подминает под себя минимум 20% мужского населения, Томас – от 13 до 16%, Уильям – 10-12%.

Кому интересна более подробная статистика – может посмотреть у меня по тегу «имена».

В связи с появлением на английском троне разнообразных Карлов и Генриетт англичане экстренно импортируют из Франции Каролину, Шарлотту и, конечно, Генриетту (мужские имена Чарльз и Генри к тому времени существовали в Англии черт знает сколько лет, но вот женских аналогов не было – так что пришлось обобрать соседей). Тихой сапой просочилось в Англию немецкое имя Руперт – при уже давно и прочном имеющемся норманнском Роберте (за это спасибо полководцу принцу Руперту Пфальцскому, племяннику Карла I, которого любящий дядюшка успешно переманил в Англию и даровал ему там титул герцога Камберлендского). Еще один подарок от немецкой аристократии – София: дочку короля Георга I звали София Доротея, в честь немецких родичей. Доротей (Дороти) в Англии и без королевской дочки было пруд пруди, а вот София стала новшеством, которое, тем не менее, очень удачно прижилось.

Насчет источников: в это время парафиальная и прочая документация уже поставлена на весьма широкую ногу, так что интересующие имена можно с успехом пробивать по ancestry.com.

XVIII век


Очередная революция в английском именослове: появляются вторые имена! Поначалу в скромном количестве, не больше двух в одни руки на отдельно взятого индивидуума: Мэри Энн, Джон Ричард, Уильям Джон – но потом народ постепенно войдет во вкус и начнет давать их потомству едва ли не пачками.

Бурно растет количество женских имен. Внезапно появляется милое имя Розмари – формально комбинация Роуз и Мэри, но вообще-то один к одному английский rosemary – розмарин. К «нормальной» английской Энн (Ann, Anne) в массовом порядке прибавляется латинизированная Анна (Anna), к традиционной Сесили – латинизированная Сесилия. Чтобы почтить многочисленных королей Георгов, в дополнение к английскому Джорджу изобретаются женские формы Джорджина и Джорджиана. Исконно мужской Фрэнсис тоже наконец-то получил женского двойника – Фрэнсис, с единственной отличающейся буквой: Francis, Frances, I for hIm and E for hEr.

Еще нововведения: из пасторальных романов тырится имя Мелинда, у соседей-французов заимствуются Луиза, Юджин (в честь полководца Евгения Савойского) и Юджиния, у итальянцев - Анджела, у еще каких-то европейских соседей – Аманда.

В 1740 году Сэмьюэл Ричардсон выпускает в свет главный лавбургер столетия – «Памела, или Вознагражденная добродетель». Естественно, имя Памела моментально становится мегапопулярным среди тех, кто читал роман, а также среди тех, кто его не читал (ну да, ну да, «она любила Ричардсона не потому, чтобы прочла, не потому, чтоб Грандисона она Ловласу предпочла…»).

Приблизительно в это же время Джонатан Свифт изобретает для своей подруги Эстер Ванхомриг интимный псевдоним Ванесса (судя по всему, просто слепив слоги имени и фамилии: Vanhomrigh Esther). Ванессу ждала та же судьба, что и Памелу: многовековой успех, до сих пор от них деться некуда.

Заокеанские колонии тоже не дремлют: в XVIII веке в Америке изобретают имя Саманта. Откуда американцы его взяли – сам черт не разберет, но вроде бы как придумали на основе мужского имени Сэмьюэл.

Естественно, жадное до новинок общество бросается на новомодные имена как голодные пираньи на добычу. Писатель и журналист Эдвард Мур, писавший под псевдонимом Адам Фиц-Адам, комически жалуется на страницах своего еженедельника «The World»: «Моя жена, простая добрая женщина, которую зовут Эми, перекрестилась в Амелию, и моя маленькая дочка, которой исполнился только год, теперь уже не Полли, а Мария». (Для справки: Полли – это стандартное уменьшительное от Мэри, так что была обычная простенькая Мэри – а теперь стала «благородная» Мария, как и маменька, превратившаяся в новомодную Амелию).

По остальным тенденциям: резво стартуют фамилии в качестве личных имен. Фэйрфакс, Сидни и Лесли теперь уже совершенно нормальные first names.

Лидеры хит-парадов – те же, что и в XVII веке.

XIX век

Вальтер Скотт и разгул романтизма. На волне интереса к героическому прошлому на свет божий вылезают изрядно подзабытые англосаксонские имена Эдвин, Эдит, Альфред и совсем уж напрочь забытые Освин, Освальд, Элджер, Этельберт и Элвин. Из тьмы веков заново выкопали «норманнов» Джоселина и Берту, а заодно и средневекового нижненемецкого Дерека. В честь опубликованных еще в прошлом веке «Песен Оссиана» Макферсона в Англии появляется до хренища маленьких Оскаров и энное количество маленьких Мальвин. Второе (точнее, двадцать второе) дыхание получает героический кельтский Артур – Артуров в очередной раз становится ОЧЕНЬ много.

Поскольку романтизм – явление всеевропейское, имена массово тырятся не только у отечественных писателей, но и у зарубежных. У французского поэта Ламартина свистнули архиромантичное имя Эльвира, из немецкой литературы – Эрнеста, Рудольфа, Эллу, Минну, Ирму и Вильгельмину (последняя пришлась очень кстати – в 1830 году на английский трон взгромоздился Вильгельм Ганноверский). Из либретто беллиниевской «Нормы» позаимствовали, собственно, Норму (вообще-то, «автором» имени был французский драматург Александр Суме, по трагедии которого писалось либретто, но чем Суме руководствовался, выбирая такое псевдолатинское имечко для кельтской жрицы, теперь уже сам черт не разберет). Чуть позже, когда романтизм пройдет и наступит суровый реализм, из русской литературы позаимствуют Веру и Соню (потом, в XX веке, попрут еще Таню, Наташу и Катю – именно так, в уменьшительном виде: полную форму инглишспикеры не осилят).

Еще одна фишка эпохи – несметное количество «драгоценных» женских имен: Руби, Берил, Опал, Перл, Джуэл и т.д., и т.п. Поспорить широтой ассортимента с этой ювелирщиной могут разве что новоизобретенные «цветочные» имена: Вайолет, Примроуз, Дэйзи, Джасмин, Айрис, Миртл, Поппи (однако суперпопулярная Роуз в этот новодельный список не входит – Роуз в Англии всегда была, начиная с норманнов :-)).

Прочие тенденции: набирает популярность зафиксированное еще в прошлом веке имя Эмили. В тренде многочисленные французские заимствования (уже не литературные, а просто так) - Полина, Джеральдина, Клементина, Ирен (которую плебейские низшие классы произносят как Айрин), а также новоизобретенные «подделки» с псевдофранцузскими окончаниями и ударениями на последний слог – Шарлин, Арлин и т.д.

Однако самый мощный игрок на женской арене – имя Виктория. Раньше оно почти не встречалось, но на престол взошла хорошо известная всем королева (крещенная, кстати, в честь своей немецкой матушки, Марии Луизы Виктории Саксен-Кобург-Заафельдской), и имя раз и навсегда прописалось в английском именослове.

Окончательно закрепляют свои позиции middle names: ко второй половине XIX века количество детей, получивших при крещении более одного имени, зашкаливает за 40%. Устаканивается (опять же, окончательно) привычная нам форма диминутивов с -y/-ie – Томми, Билли, Эмми, Джуди, Джонни. Что касается фамилий в качестве личных имен, то это уже давным-давно совершеннейшая данность как в Великобритании, так и в США: Бренуэлл Бронте и Вашингтон Ирвинг подтвердят.

И, тем не менее, лидерами статистики по-прежнему остаются традиционные Уильям, Джон, Томас, Мэри (+ Мария), Элизабет и Энн (+ Анна). С той разницей с предыдущим столетием, что теперь в первую мужскую тройку время от времени прорываются Генри и Артур, а в женскую – Сара и Флоренс.

XX век и далее

Ну, тут, собственно, все ясно: глобализация и тотальный беспредел, и чем дальше, тем беспредельнее. Детей называют как попало и чем попало – в честь бабушки, в честь дедушки, в честь президента США, в честь голливудской звезды/звездуна, итальянского модельера, бразильского футболиста, в честь родного города, любимого штата, любимой собаки, любимой еды и всех членов британской королевской семьи вместе взятых.

Чисто так, для понимания масштаба: в 2015 году в Великобритании было зарегистрировано более 60 000 различных имен, при этом 50 000 (!) из них приходились на 1-2 детей. И эта петрушка длится уже не первый год, что по ту сторону Атлантики, что по эту: упоротые родители извращаются как могут.

В 1977 году миссис Соня Блум, проживающая в Кентербери, называет сына в честь любимого композитора, уже упоминавшегося Орландо Гиббонса – и привет: через N лет перед нами суперзвезда Леголас Орландо Блум. Билл Клинтон ничтоже сумняшеся дает дочери имя Челси, что впоследствии порождает среди лондонцев очень смищную шутку: «Если дочь президента США зовут Челси Клинтон, то дочь вице-президента должны звать Кенсингтон Гор?»

Дальше – больше. Викки Бекхем со своим Дэвидом нарекают детишек Бруклин Джозеф (потому что именно в Бруклине Виктория в свое время просекла, что беременна), Круз Дэвид (этот родился в Испании, потому и Cruz), Ромео Джеймс (черт знает почему – похоже, просто имя понравилось) и, прости господи, Харпер Севен (Харпер – в честь Харпер Ли, автора «Убить пересмешника», Севен – в честь седьмого номера, под который папа Бекхем играл в «Манчестер Юнайтед»). Но это все фигня по сравнению с тем, как соригинальничал кулинарный гуру Джейми Оливер: его отпрысков зовут Поппи Хани, Дэйзи Бу, Петал Блоссом Рэйнбоу, Бадди Беар Морис и Ривер Роккет. Не ищите здесь логику: по-моему, она скончалась еще при рождении Поппи Хани.

Впрочем, кое-какие негласные правила насчет имен продолжают существовать и в XX, и в XXI веке. Если кто помнит «Тайну «Голубого поезда» Агаты Кристи, так там есть такой поучительный диалог:

- Скажите Эллен, чтобы не надевала дырявые чулки, когда будет прислуживать за ленчем.

– Разве ее зовут Эллен, а не Хелен, мисс Вайнер? Я думала…

Мисс Вайнер закрыла глаза:

– Я могу произносить букву «х» не хуже других, дорогая, но Хелен – неподходящее имя для прислуги. В наши дни матери из низших классов называют детей как попало.


Все правильно, Эллен – простонародная форма, известная еще со Средних веков: в самый раз для служанки, короче. А вот благородная литературная Хелен ей не по чину – по крайней мере, с точки зрения старой перечницы леди из Сент-Мэри-Мид.

Оно-то, конечно, выглядит смешно (да и мисс Вайнер, собственно говоря, тот еще персонаж), но все эти условности и сейчас никуда не делись. В 2008-2013 годах Грегори Кларк («The Son Also Rises: Surnames and the History of Social Mobility») изучил имена 14 149 студентов, поступивших в Оксфордский университет, и обнаружил, что девушек по имени Элинор (классическое аристократическое имя, его еще Алиенора Аквитанская в Англию завезла) среди студенток Оксфорда в три с лишним раза больше, чем в среднем по популяции. Та же фишка – с Саймонами, Питерами и Аннами (тоже традиционная классика). Зато сравнительно новомодных Джейд в Оксфорде в тридцать раз меньше, чем следовало ожидать исходя из частотности имени (она для этого возрастного среза приблизительно такая же, как и у Элинор), а таких же трендовых «американ-стайловых» Пэйдж и Шеннон вообще почти нет. В итоге получилось, что Элинор в сто раз чаще поступают в Оксфорд, чем Джейд, так что какой социальный класс какие имена предпочитает, вы можете догадаться сами.

В США, в свою очередь, свои погремушки. Есть имена «для белых», есть имена «для черных». Девушка по имени Лакиша (Lakeisha, LaKeisha, Lakeesha, Lakisha) с вероятностью 99,99% окажется чернокожей, причем обычно не из самого высокого социального класса. Просто Киша, без «Ла» (Keisha, Keesha) – вполне возможно, что и белой. Но тоже не из семьи потомственных университетских интеллигентов – из университетской интеллигенции, скорее, будет Кезия/Кизайя (Kezia, Keziah), только этот университет с некислой долей вероятности окажется каким-нибудь упоротым библейским колледжем в штате Юта, потому как Keziah (в русском синодальном переводе - Кассия) – это одна из дочерей ветхозаветного Иова, родная сестричка Керен-Хаппук. В ту же тему: Эмили, Кэрри, Лори, Кристен, Элисон, Брендан, Джеффри, Нил и Грег будут скорее белыми, а Тайрон, Лирой, Эбони, Латойя и Таниша – цветными (вот эти конкретные четырнадцать имен – из занятного исследования «Are Emily and Greg more employable than Lakisha and Jamal?»).

С религией – та же фигня: Фрэнсис Зэвьер, Огастин, Доминик, Себастьян, Бэзил, Кармел, Тереза, Бернадетт – скорее, католики (Фрэнсис Зэвьер уж точно: привет святому Франциску Ксаверию!). А вот Джеремайя, Джемайма, Батшеба, Инек, Финеас, Джерико и прочие ветхозаветные Джедидайи – явные протестанты, причем не исключено, что фундаменталистского толка.

И еще одна примета времени: преднамеренный мисспеллинг, совершаемый с особым цинизмом. Назвать ребенка просто Justin – это скучно: давайте запишем его в свидетельстве о рождении Justinn, Justen или Justynn, и пусть бедный пацан задолбется потом к хренам, объясняя всем и каждому, как правильно пишется его имя. А его сестру для оригинальности назовем не Abigail, а Abbigail, а еще лучше Abagale, пусть тоже задолбется, в жизни всегда должно быть место страданию. Вот только потом все эти фокусы могут выйти дитяти боком: поскольку таким оригинальничаньем обычно страдают не самые обеспеченные слои населения, работодатель, получив резюме с этаким имечком, еще триста раз задумается: а стоит ли брать на работу человека из семьи безграмотных маргиналов?

Засим про современные имена – все, а кому надо еще справочных ресурсов, то вот парочка:

UK: Office for National Statistic. У них тут есть прелестные интерактивные графики – можно сравнивать популярность имен из топ-100 за последние сто лет.

Штаты: Social Security. Имена по годам, имена по десятилетиям, имена по штатам, топ-100 имен за последние сто лет (правда, без интересного интерактива, но чем богаты, тем и рады).

URL записи

@темы: цитаты